Давным-давно в одном ауле, среди сопок Сарыарки, жила семья. Отец, старая бабушка и двое близнецов — Ерасыл и Нурасыл. Отец воспитывал сыновей в строгости, а старая бабушка по вечерам рассказывала им легенды о великих Батырах.

В год великого джута в степи наступила лютая зима.

Джут — это самое трудное время для кочевников. Сначала в степи становится теплее и снег начинает таять, превращаясь в воду, а потом резко наступает мороз, и вся эта вода замерзает. Земля покрывается толстым слоем льда, как крепким панцирем.
Лошади и овцы не могут пробить этот лед копытами, чтобы поесть траву под снегом. Из-за этого и звери и люди начинают голодать. 

В год великого джута отец принес в юрту маленькую девочку и сказал сыновьям: «В степи нет чужих детей. Отныне она ваша сестренка, а ваш долг — защищать сестру». Девочку назвали Балапан — Птенчик, такая она была крохотная.

Балапан росла среди братьев. Пока другие девочки аула учились вышивать и что-то делать по дому, Балапан всё время проводила в седле. Бабушка сшила ей крепкие кожаные штаны, точь-в-точь как у юных джигитов.
А отец вырезал для нее маленький, но тугой лук из гибкой ивы, и подарил колчан со стрелами, которые летели точно в цель. 

Ерасыл и Нурасыл учили её читать следы, метко стрелять и находить путь по звездам. Вскоре девочка могла на скаку сбить яблоко с дерева. Но лучше всего она управлялась маленьким, но очень острым кинжалом. Ее движения были такими быстрыми, что глаз не успевал заметить, как сверкало лезвие в ее руках. Балапан росла невероятно ловкой — она стала настоящей охотницей.

Однажды, когда мужчины ушли на дальние пастбища, к аулу вплотную подошла стая голодных степных волков. Хищники были хитры: они ловко обходили все ловушки и затаились в оврагах, выжидая момент, чтобы напасть на отару овец.

Тогда Балапан придумала план. Она предложила собрать старые, пропитанные потом попоны коней и разложить их вокруг загонов. Резкий запах разгоряченных скакунов сбил волков с толку. В это время девочка развела высокие костры, подбрасывая в них сухую полынь. Едкий дым и запах коней напугали хищников — стая скрылась в степи. Так Балапан спасла отару, не потеряв ни одного барашка.

Когда батыры вернулись и узнали, что девочка спасла отару без единого выстрела, они очень удивились. За острый ум и умение найти выход там, где другие не могут, аксакалы прозвали её Зерек — что значит «смышленая».. Она стала душой своей семьи: рассудительная не по годам и смелая, как молодая волчица.

Но Мирная жизнь закончилась в один миг.
Небо внезапно почернело и Из-за Черных гор, окутанный дымом, прилетел Айдахар  —  великий дракон, чье имя шепотом передавалось в самых страшных легендах. Небо померкло от огромных крыльев дракона, а воздух наполнился  запахом гари. Его рык был подобен раскатам грома, а из пасти вырывалось пламя, что сжигало все живое.

Дракона сопровождали верные нукеры — воины, закованные в черные железные латы. Лица их были скрыты за холодными масками, а сердца не знали жалости. Эти воины не знали усталости и подчинялись только воле Айдахара.

Злой дракон налетел на аул, как хищный коршун, сжигая пастбища и превращая цветущую степь в выжженную пустыню. Все, кто осмелился поднять оружие, были повержены. Все юноши аула, и Ерасыл и Нурасыл, сражались плечом к плечу, но нукеры Айдахара схватили их и бросили в зиндан — глубокую яму, из которой невозможно выбраться.

Жизнь в ауле стала невыносимой. Степь почернела от копоти, а на месте пышных пастбищ остался лишь горький пепел. Там, где раньше звенел детский смех, теперь поселились голод и отчаяние. Но однажды на рассвете тишину нарушил топот копыт — из черной ставки дракона примчались нукеры.

Старший нукер, не слезая с коня, прокричал на весь аул:

— Слушайте волю Айдахара! Ему нужна жена из ваших красавиц. Если к закату невеста не войдет в его шатер, он сожжет аул дотла и истребит ваш род до последнего человека!

В ауле воцарилась тяжелая тишина. Страх сковал людей: старики бессильно опустили головы, а матери в ужасе прижали к себе дочерей.

Но тут вперед вышла Зерек. Она подняла голову и сказала громко — Я пойду! 

Отец, постаревший от горя за одну ночь, преградил ей путь: — Нет, доченька! Братья уже в яме, неужели и тебя я должен отдать в пасть чудовищу? Старая бабушка вцепилась в её рукав, слезы катились по её морщинистым щекам: — Не пущу! Уж лучше мы все сгорим, чем отдавать тебя этому дракону!

Зерек наклонилась к бабушке и прошептала — Я иду туда не сдаваться, а спасти братьев!

Она выпрямилась и заговорила громко, чтобы слышал и нукер, и все люди: Я пойду к Айдахару!  Но не как рабыня, а как дочь великого рода! Пусть дракон готовит достойный прием. По нашему обычаю шлейф платья невесты должны нести её братья. Пусть Айдахар выведет моих братьев из ямы, чтобы они сопровождали меня. Только тогда я войду в его шатер.

Нукеры уехали, и люди в ауле вытерли слезы — они поняли, что мудрая Зерек что-то задумала. Каждый принес лучшее: старый мулла передал древние книги, кузнец выковал резную повозку, а женщины собрали сундуки с приданым.

Но главным стало платье из алого бархата. Мастерицы расшили его узорами ою-өрнек, в которых таился особый смысл. По подолу шел «ит құйрық» - собачий хвостик — знак верности и защиты. А в самом центре девушка попросила вышить редкие знаки «балта» — топор и «садақ» — лук. Эти узоры были тайным шифром для ее братьев. Увидев их, Ерасыл и Нурасыл должны были понять: именно там, в тяжелых складках длинного шлейфа, спрятано их оружие. 

На закате караван прибыл к ставке Айдахара. Зерек сидела на своем коне, гордая и прекрасная. Дракон, увидев горы подарков, древние книги и ослепительную красоту невесты, решил, что этот народ окончательно покорился ему. Потеряв бдительность, он милостиво велел вывести братьев из зиндана, чтобы Ерасыл и Нурасыл, сопровождали её и несли тяжелый шлейф алого платья невесты. 

Когда нукеры вывели изможденных Ерасыла и Нурасыла из зиндана, братья едва держались на ногах. Но стоило им поднять тяжелый шлейф и увидеть узоры «балта» и «садақ», они сразу поняли тайный шифр сестры. Под этими знаками, в складках бархата, было спрятано их оружие — острый топор и тугой лук.

Внутри золотого шатра было душно от дыхания дракона. Айдахар восседал на троне, и его глаза, как два раскаленных угля, впились в Зерек. Его возмутил дерзкий взгляд красавицы.

— Ты принесла с собой много мусора, — прохрипел он. — Зачем мне твои книги, если я могу сжечь их одним выдохом? Как и весь твой аул, девчонка!

Зерек не опустила головы. Она смело шагнула вперед и твердо ответила: — Огонь может уничтожить книги, Айдахар, но он бессилен против мудрости, что в них скрыта. Ты думаешь, я пришла молить о пощаде? Ошибаешься. Я пришла за твоей гибелью.

Разъяренный дракон взревел, его грудь начала раздуваться. Он сделал глубокий вдох, готовясь выпустить струю смертельного пламени. Именно в этот миг он слишком сильно вытянул шею, открыв единственное уязвимое место, не защищенное чешуей.

В то же мгновение Зерек молниеносно выхватила из широкого рукава своего платья маленький, острый как бритва кинжал. Лезвие блеснуло в полумраке, как молния. Вложив в этот удар всю силу и гнев своего народа, она вонзила кинжал точно в цель. Айдахар захлебнулся собственным пламенем, который сжег его изнутри.

Братья, мгновенно выхватили скрытое под шлейфом оружие и приготовились к долгой, кровавой схватке. Но стоило дракону испустить последний дух, как всё изменилось. В ту же секунду древние чары рассеялись.

Железные латы нукеров с грохотом рассыпались в песок, и из пустых доспехов с хриплым карканьем вырвались черные вороны, исчезая за светлеющим горизонтом. Степь освободилась от чар: едкая гарь уступила место свежему ветру, и аул наконец вздохнул свободно.

Зерек вышла из шатра навстречу братьям, которые уже выводили пленников на волю. Так мудрость девушки одолела грозную силу, и эта победа, которую праздновали сорок дней, стала легендой. С тех пор степные мастера с особой любовью выводят каждый узор, ведь каждый завиток ою несет в себе древний смысл.